— Отдайте! — воскликнул Джим, протягивая руку к медальону. — Это моё!

"Если тебе так дорога эта вещичка, раздевайся до конца!"

Джим, не сводя взгляда с медальона, висевшего на мерзком пальце Ахиббо, снял с себя остатки одежды и выпрямился, прикрываясь руками. Ахиббо, задрав одну из своих паучьих лап, перевесил на неё медальон, а сам схватил Джима и поднял в воздух. Руки у него были сухие и холодные, от их прикосновения Джиму делалось дурно. Второй парой рук он стиснул его щиколотки и развёл ему ноги в стороны.

"Ага, что я говорил! Ты самый настоящий альтерианец, малыш, и нечего тут рассказывать мне сказки! У них нет разделения полов на мужской и женский, каждый альтерианец — и мужчина, и женщина, что называется, в одном флаконе. Уж не знаю, как ты оказался на Земле, но ты не землянин, это точно. Выходит, я не зря отдал за тебя такие деньги: ведь альтерианцы-то подороже будут! — Его синее брюхо опять затряслось от смеха; он поставил Джима на пол, а сам подцепил его одежду, рассмотрел, понюхал и чихнул, забавно крутанув башкой. — Фу, кажется, у меня на тебя аллергия… Костюмчик у тебя, впрочем, не альтерианский… Но меня это, в общем-то, не волнует. Хочешь свою побрякушку? На! Она мало что стоит, вряд ли её купят. Металл даже не драгоценный — так, дешёвка. Забирай!"

Джим поймал медальон и с облегчением надел его.

— Что вы со мной сделаете? — спросил он.

"Если будешь хорошо себя вести, оставлю у себя и даже буду кормить, — ответил Ахиббо. — Конечно, не задаром. Будешь помогать мне в лавке, дел для тебя найдётся много. Нужно мести пол и вытирать пыль, а ещё будешь разливать воду, когда местные будут за ней приходить. Они почти каждый день приходят, а ко мне иногда клиенты прилетают, я должен заниматься в первую очередь ими, а не подавать воду. В общем, дела найдутся. Если будешь исполнительным и толковым, с голоду не умрёшь".