"Себе можешь брать не больше этого кувшина в день".

Едва он успел всё показать Джиму, как в дверь постучали.

"Кого там принесло?" — проворчал Ахиббо.

Это оказались пустынные жители, которые пришли за водой из источника. Они были невысокого роста — самый рослый из их был не выше Джима, — двуногими и двурукими, как люди, были одеты в серую, выцветшую одежду и замотаны по самые глаза головными платками, как арабы-бедуины. Глаза у них были светлые, почти белые, а зрачки — не круглые, а узкие, щелеобразные, как у змеи. Непонятно было, кто из них женщина, а кто мужчина, но было несколько совсем маленьких особей — очевидно, детей. На ногах у них была мягкая кожаная обувь на плотной подошве без каблуков, все были одеты в кожаные штаны и подпоясаны кожаными ремнями, с которых свисали какие-то маленькие мешочки. У каждого с собой было по два бурдюка ёмкостью литров в пять, связанных между собой и перекидывающихся через плечо. Джим ещё не знал, какой у них нрав — воинственный или мирный, и, кроме того, пережив потрясение в виде похищения и продажи в рабство, он пребывал в самом жалком состоянии — состоянии пойманного зверя, который всего боится, а потому эти люди с замотанными платками лицами и странными глазами показались ему очень страшными.

"Оплату принесли?" — спросил Ахиббо в первую очередь.

Один из "бедуинов" протянул ему большую плетёную корзину, накрытую крышкой, под которой шевелилось и пищало что-то живое. Джим содрогнулся. Ахиббо приоткрыл крышку, заглянул.

"Знатные химоны! Сочненькие! Тут мне на обед и, пожалуй, даже на ужин остается. Ладно, можете брать воду. Сегодня её вам будет выдавать мой новый помощник, его зовут Джим. Ну, становись в очередь! Не толпиться!"

Не произнося ни слова, "бедуины" покорно встали в очередь, бесшумно ступая небольшими, обутыми в мягкие чувяки ногами.